Навстречу новому

Один из новых рассказов во вселенной, повествующий о безымянном обывателе, которому удалось пережить апокалипсис и перестать быть человеком, став кем-то новым.

Мне кажется, что всю свою жизнь я был никем. Трудное детство, тяжелая болезнь и провал социализации породили обиженность на весь мир уже давно. Нам с человечеством явно было не по пути. Школа, институт, работа непримечательным айтишником в какой-то мелкой конторе, о которой я уже давно забыл. А хотел я не этого. Чего именно, спросите вы? Не могу сказать. Не хочу. Не знаю.

Вот и в один прекрасный день я проснулся абсолютно свободным. Печать об увольнении в трудовой с одной стороны давала возможность пойти по другому пути, нежели тонуть в рутине офисного планктона, раем которого является 8-часовой рабочий день, двое детей и двушка в ипотеку. Иногда даже ад кажется раем. Другая же сторона вопроса напоминала о том, что в мире творится лютейший пиздец. От привычного мне мира осталось не то ядерное пепелище, не то последствия гражданской войны и бунта исламских террористов. Единственным способом выжить оказалось Сопротивление, куда я и попал, воспользовавшись умением обращаться с техникой. А ведь несмотря ни на что, выжить мне почему-то хотелось. Оказавшись в бункере, я подумал, что теперь мне ничего не угрожает. Как сильно я ошибался.

Вспышка. То, что навсегда изменило всех нас и окончательно уничтожило человечество. Помнится, за считанные минуты до неё какая-то дурочка отказывалась до последнего закрывать дверь в убежище, ожидая возвращения своего принца. Но от него там, походу, уже мало что осталось, несмотря на красивые речи и способность возглавить Сопротивление. Храбрый поступок, достойный любого идеалиста. Впрочем, как известно, идеалистам нет места в этом мире.
Раненых в последнем сражении оказалось много, так что неудивительно, что все запасы лекарств были потрачены на них еще в первую неделю. А сидеть в этом скучном бункере по самым скромным расчетам пришлось бы еще долго.
А через неделю после вспышки и началость ЭТО. Где-то человек двадцать свалила высокая температура, градусов эдак под сорок. А за ними и еще сотня легла. При том, что нас всего было где-то под тысячу. Лекарств уже не было, из доступных средств лечения были только молитвы за здравие. Помнится, я когда-то был атеистом. А уж после такого точно не перестану им быть. Потому что предполагать бездействие кого-либо, когда на его глазах мучаются сотни невинных людей, просто ужасно. Даже для такого чёрствого циника, как я. Потом через пару дней с больных стала слезать кожа. Ужасное зрелище. А как я позже узнал, это еще и жутко больно. По ощущениям напоминает сильный ожог — старая кожа мертвеет, тело начинает чесаться и ты сам потихоньку отскрёбываешь её, но под ней уже образовалось что-то… странное. Что-то слишком тонкое для того, чтобы называться кожей.
Штатные медики в бункере, конечно, были. В этом случае, только для того, чтобы разводить руками и молча охреневать. Потому что вслед за кожей начали выпадать волосы, ногти и зубы. Более того, число заболевших увеличилось уже до пятиста, поэтому предложение об изоляции было отклонено — такое число людей изолировать просто некуда. Да и пока еще здоровые начали паниковать, сваливая вину то на радиацию, то на зомби-апокалипсис. Идиоты!
Впрочем, даже выпавшие зубы и ногти было не сравнить с тем, когда начали меняться кости. Представьте себе боль от первого коренного зуба, который появляется наружу. Боль, которую вы испытывали, когда лет в 16 у вас уже росли зубы мудрости. Боль, возникающую в том случае, если эти зубы у вас выросли неправильно и их необходимо удалять. Так вот, просуммируйте всё это и умножьте как минимум на миллион. Потому что нам пришлось пережить изменение всего скелета и особенно костей черепа: длина головы в профиль увеличилась раза в полтора, уши уехали на макушку и приобрели остроконечный вид, а копчик приобрел еще пару лишних позвонков, образуя некое подобие хвоста, состоящего только из новой кожи.
Было ли больно мне? Технически, да. Всё это время я был как будто опустошен, у меня не было ни чувств, ни эмоций. Ничего. Да, я страдал, но… мне это было безразлично. Удивительно, но даже такие страдания не вызывали у меня никакой реакции. Я так же спокойно читал книжку, при том, что всего меня практически ломало. Без наркоза, обезболивающих и вообще того, что могло помочь. Пожалуй, именно эта опустошенность позволила мне пережить эти ужасные дни. Увы, но повезло так не всем. Регулярно я видел, как не выдерживая боли мои соседи умирали один за другим, а некоторые, еще хуже, убивали себя сами. А что может грозить пустой оболочке, телу без души?

«Пораженных» стало уже три четверти от жителей всего бункера. У остальных выбора практически и не было — либо сидеть здесь, ожидая своей участи, либо открыть дверь и выйти навстречу радиации и, может быть, рейдеров. Если они там, конечно, уже успели завестись.
Вот тут-то и заявили о себе фанаты «ходячих мертвецов», поехавшая крыша которых навела на мысль о том, что зараженные представляют угрозу и распространяют «болезнь». Ну да, в одиноком бункере, в котором свирепствует неведомая бацила, превращающая людей в хрен знает что не хватало только внутренних конфликтов. Получите, распишитесь.
Добравшись до оружия, они начали отстреливать итак постоянно дохнущих от адской боли и заражения крови людей. Начался скоротечный бунт, в ходе которого всем виновникам прописали их же лекарство — свинец. Здоровых к тому времени уже практически не осталось.

В какой-то момент я начал думать, что время здесь идёт совершенно иначе. Вроде бы с момента пробуждения в 11 утра прошло часов 5, не больше, а ты уверен в том, что где-то наверху уже глубокая ночь.
C момента «вспышки» прошло 3,5 недели. В бункере воцарилось отчаяние. Тела умерших уже негде было хранить, поэтому их начали просто складировать в самых дальних углах. Каждое утро в зеркале я видел нечто жуткое, истощенное и страдающее. Полупрозрачная тонкая кожа, вытянутая пасть, на кончике которой оказался мокрый черный нос,42 зуба во рту, торчащие сверху уши, которыми, оказывается, теперь можно было шевелить. Выглядело, надо сказать, забавно. Я даже на миг почти улыбнулся. Я осмотрел еще раз свои руки. Они мало изменились, не считая … когтей? Ну, то есть, биологически это называлось ногти, но… каждый ноготь был размером примерно с фалангу пальца, а их толщина позволяла при должной заточке разрезать небольшой кусок картона. Хотелось бы, конечно, попробовать их в деле, полоснуть кому-нибудь по личику, но… подходящей цели как-то не было. Может быть, пригодится, если рейдеры таки появятся.
На ногах появились подушечки — участки грубой кожи, формирующие нечто вроде следа от собачьей лапы. А в области копчика выросло подобие хвоста…

В голову полезли бредовые мысли. Что, я теперь собака? Нет. Быть такого не может. Как? Нет, бред какой-то. Биологически невозможно.
Однако, самые бредовые мысли и оказались правдой. На пятой неделе на теле начала появляться растительность. И её явно было больше, чем обычно. И она росла вне зависимости от пола, покрывая абсолютно всю кожу. Неделю спустя ярко-рыжий мех был везде, кроме кончиков ушей, рук ниже локтей и ног ниже колен, окрашенных в черный, а также белых кончика хвоста, нижней челюсти, груди и живота. Что ж, вполне обычный окрас для лиса из детских книжек или творчества озабоченных поклонников фурри. Хорошо хоть здесь их не было, иначе бы они точно начали сношаться прямо на глазах у остальных. Или на трупах. Или и то, и другое.

Как ни странно, моя мечта перестать быть человеком неожиданно исполнилась. Я и не знал, что это может сработать. Только вот то ли это, что я имел в виду? Не знаю.
На этом преображение закончилось. Больше зараженные не проявляли никаких признаков ухудшения состояния. Но страх не исчез. Все выжившие, которых было уже чуть больше трёх сотен, боялись. Ведь могло быть гораздо хуже. Всерьёз была поднята тема выхода из бункера. Зараженная радиацией земля против неизвестной — мутации. Как ни странно, победила радиация. Конечно, некоторые спокойно приняли свой новый облик, но многие по инерции боялись всего нового.

И вот, уже через пять с половиной недель я выглядел как вполне здоровый лис, который мог и улыбнуться самому себе в зеркало. Что я и поспешил тут же сделать.

Эмоция пронзила меня. Я машинально закрыл глаза и… всё вспомнил. Ощутил всё то, что не мог чувствовать всё это время. Вина. Обида. Печаль. Страх. Боль. Радость. Я всё вспомнил.

-Я всё вспомнил! — чуть было не прокричал я, открыв глаза.
Из зеркала на меня заинтересованно глядели четыре моих старых приятеля, память о самом факте существования которых ко мне тоже вернулась.
-Тебе всё-таки удалось…, — изо всех сил скрывая радость, произнёс один из них.
-Да…, — расчувствовался я.

В самый ответственный момент ко мне подбежала уже знакомая мне девочка, а в новом облике — мышка. Ей было лет четырнадцать, но храбрости и спокойствия перед такими сложными ситуациями ей было не занимать.
-Эй, а ты что, не собираешься выходить из бункера? Пойдем скорей! — радостно закричала она.
-Навстречу неизвестности? — улыбаясь, спросил я.
-Ага. Видишь, ты сам даже обрадовался. А то весь месяц сидел как будто немой.
-Так есть чему. Ладно, уговорила, пойдём собираться.
Перед тем, как отойти, я лишь молча глянул в зеркало.
-Иди уже! Я всё равно эти детские сопли смотреть не намерен!

Ох уж этот Хейтер!
Рассмеявшись, я пошел собирать вещи. Меня явно ждало что-то новое.

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.