Диалоги «масок»-15: Прощание

Автор: | 14.01.2020

Звон будильника в комнате этим утром практически сразу прекратился. Док вырубил ненужный звук, и поднялся с кровати. Выспаться этой ночью ему не удалось. Он пока еще не смог полностью переварить те события, что произошли вчера, и найти им разумное объяснение. Хотя бы то объяснение, что позволило бы выйти ему и его помощнику из этой ситуации без особых проблем.

Вчера произошло то, чего не ожидал никто. И в этом Док чувствовал и свою вину тоже. Именно он добивался эксперимента. Он знал о необычных способностях своего подопечного. Он изучал их и искренне хотел помочь парню в непростом для него мире. Но… не получилось. И сейчас половина жилого коплекса «эфок» разрушена, как и бывшая камера содержания 682-го, Свэй находится в реанимации под стражей Фонда, и вот-вот «иксы» примут решение, что с этим делать, а он сам от дела отстранён. С таким грузом на душе нормально спать было невозможно.

Умывшись одной только холодной водой и одевшись, Док вместо столовой проследовал в санчасть, где и должен был находиться теперь уже бывший агент Свэй.
-Доброе утро, доктор Фольванц, — на дежурном посту его поприветствовала медсестра.
-Здравствуйте. Вы не могли бы мне рассказать о состоянии сотрудника F3-███? Его имя — Свэй.
Медсестра в стопке медкарт нашла нужную и пробежалась по ней глазами.
-У него травма черепа. Вечером был прооперирован. Состояние стабильное, находится в реанимации.
-Могу ли я его навестить сейчас? Он в сознании?
-Боюсь, что нет. Совет приказал никого к нему не допускать, кроме «безопасников». Сожалею.
-Хорошо, спасибо, — попрощавшись, Док направился в столовую.
Он подумал, что сейчас ему не помешает немного кофе.

Как и ожидалось, работать ему сегодня никто не дал. Почти сразу после начала рабочего дня, забрали «безопасники» на допрос, где то и дело расспрашивали не то про вчерашний инцидент, не то про его знакомство с его основным виновником. Причём, допрашивали чуть ли не всех сотрудников Зоны, за исключением, разве что самой ящерицы. Подсев за стол, к одному из этих самых «безопасников», он попытался узнать хоть что-то, в том числе результат допроса самого Свэя, который к тому моменту уже пришёл в себя.
-Да ничего он не сказал, сколь я не пытался! «Не помню ничего» и всё. Дурачка включил, думаю, — ответил собеседник.
Док в этом был не уверен. У него было две версии. Первая — Свэй не хочет говорить то, что может причинить ему вред. Довольно умный ход, характерный для того, кто боится либо сам стать объектом, либо и вовсе быть устранённым. Оба варианта после всего произошедшего были более, чем реальны. Вторая версия — он действительно не помнит того, что произошло. Это во мгновение рушило все те результаты исследований, что ранее были проведены над «масками» и давало серьёзные опасения насчёт как самого Свэя, так и его поступков. 
-Есть версии по поводу того, что с ним теперь делать? — стараясь сохранять непринуждённый тон беседы, спросил Док.
-Слушай, Док… — вздохнул собеседник, — ты же знаешь, что это не мне решать… устранение, да, грозит, если ты об этом.
-Ну а еще есть варианты?
-Разжалование в «эфку». Сам понимаешь, вариант так себе… «Омега» еще есть. Мягкий вариант, но не факт, что вывезет.
«Омега», то есть увольнение и введение амнезиака, стирающего все воспоминания о Фонде и всём, что с ним связано, было самым подходящим вариантом, который только мог прийти на ум Доку, но вот ли согласятся ли «иксы» на это… Убедить их прямым текстом вряд ли получится, а значит, остаётся только надеяться на лучшее… и стараться этому способствовать в неявной форме.
-Что ж, спасибо! — Док поблагодарил собеседника, взял поднос и направился к выходу из столовой.

Не знаю, сколько времени я провёл без сознания. Казалось, что между тем, как я начал эксперимент с ящерицей, очнулся в развороченном корпусе Фонда, и оказался в реанимации ничего не было. Вообще ничего. Словно одно событие тут же сменилось другим.
Я медленно открыл глаза и оглядел место, где я нахожусь. Чем-то напоминало больничную палату. А лекарственный привкус и сухость во рту я почувствовал еще до этого. Голова болела, и судя по всему, она была чем-то замотана. Похоже, кто-то мне как следует настучал по ней. Проверить, цела ли она я не мог – руки и ноги были пристёгнуты к кровати цепями.
Похоже, что это был медкорпус для «эфок», в котором одной из целью, кроме, собственно, их лечения, была невозможность дать им уйти, в том числе и таким вот способом. Помнится, мне об этом рассказывали разок.
-Дожили… — подумал я, — всего ничего тут работаю, а уже всё, пойду в расход.
Что со мной будет я не знал. Для начала нужно было понять, что вообще произошло. А для этого мне нужны были помощники.
-Кто-нибудь мне объяснит, что произошло? – мысленно позвал я.
И тут же передо мной материализовалась моя обыденная четвёрка собеседников.
Но вот их лица были совсем не обыденными. Они выглядели опечалено, подавленно, взгляды их были направлены не на меня, а в пол. Заговорить первым тоже никто не решался.
-Демон… — заговорил я, — я точно его вчера видел. Он… здесь?
-Его все видели, Свэй. Проглядели мы, и он нашел лазейку в этот мир, — буркнул Хейтер
-То есть, теперь…
-Нет, ему до сих пор нужно твоё согласие. Этот случай был очень временным, и возник из-за сильных эмоций.
-… к которым он, по-любому, имеет отношение, — добавил Рыжий.
-Не исключено. Главное, не допускать повторения этого случая.
-Да мне, походу, и этого хватит, — я показал взглядом на цепи.
-Выкрутимся как-нибудь… — обнадёжил Улыбашка.
Знать бы ещё как.

«Уважаемые члены Совета! Полагаю, сейчас вы заняты обсуждением недавнего инцидента, связанного с нарушением условий содержания Объекта 682. До меня дошла информация, что в качестве меры наказания Агента Свэя(F3-███) может рассматриваться устранение. К сожалению, ввиду наличия приказа X-█ я не могу принимать непосредственное участие в рассмотрении вопроса, однако не могу не выразить свою точку зрения и прошу Совет учесть данное письмо при вынесении решения.
Я достаточно долго работал с агентом, и смог составить о нём мнение. Кроме того, мои исследования, с ним связанные, вы можете найти в личном деле C-███(ныне F3-███).
Я абсолютно уверен, что действия Свэя во время инцидента были сделаны не по его воле. К сожалению, мне не удалось завершить исследования «масок» агента для полного понимания природы их появления и возможностей, кроме того, я не исключаю возможности влияния на F3-███ иных аномальных сил, ранее неустановленных Фондом.
При рассмотрении вопроса также прошу учесть пользу, принесённую F3-███ Фонду, в частности, в вопросе взаимодействия с Объектом 682. На моей памяти, он стал первым человеком, способным так долго поддерживать аудиовизуальный контакт с Объектом, а записи разговоров и сейчас используются нами для изучения.
Пользуясь вышесказанным, хочу заметить, что устранение агента в указанных условиях может быть нецелесообразно, учитывая случившееся. Неизвестно, к каким последствиям может привести приказ об устранении и попытки его исполнить со стороны службы безопасности Фонда.
Постановка на содержание в качестве Объекта, на мой взгляд, бессмысленна, поскольку сам по себе F3-███ не имеет каких-либо аномальных свойств, что доказано проведёнными исследованиями. Аномальные сущности, имеющие контакт с F3-███ не могут быть поставлены на содержание Фонда, поскольку в данный момент мы не имеем соответствующих способов это сделать.
Однако, ввиду повышенной опасности и важности учреждений Фонда и объектов на его содержании, я бы рекомендовал отстранить агента F3-███ от взаимодействия с ними, в том числе и методом применения протокола «Омега». К сожалению, это вынужденная мера, которую мы можем применить, поскольку исследовательский потенциал агента до сих пор велик, и ответы на многие вопросы еще не получены. И хотя после «Омеги» его связь с Фондом будет навсегда прервана, это единственный приемлемый вариант.
С уважением, доктор Яков Фольванц, A-███.»
Док написал и отправил письмо так быстро, как мог. Оставалось только ждать, что на это ответит Совет.

Мне казалось, что ожидание было вечным. После непродолжительного допроса меня оставили наедине с самим собой. Ждать, как моей жизнью распорядится Совет, было мучительно. «Безопасник» на допросе грозился устранением, оно и понятно. Хоть я и не мог ничего изменить в этой ситуации, но я сделал много очень плохих вещей. И Фонд не сможет мне их простить.
Больничная палата была такой же унылой, а цепи на кровати не позволяли мне даже выглянуть в окно. Хотя, что происходит там, во внешнем мире, вряд ли смогло бы меня обрадовать. Я помнил, что там идёт война, гибнут люди и вот-вот всё кончится. Но кончится не так, как хотел бы я или кто-то еще. Просто «всё кончится». Не только мои страдания оборвутся когда-нибудь, но и жизни всех остальных людей.
И так ли уж перед всеобщей гибелью важен приговор Совета? Если меня устранят, то до гибели остальных останутся считанные дни, месяцы, может быть, год. А если помилуют, то надолго ли?

Эта мысль осенила меня. Ведь, получается, что беспокоиться мне не о чем. Я — обычный обыватель, которому такую заварушку точно не пережить. Для меня не построят спасительного бункера, я не переживу в холодильнике ядерный взрыв, даже путёвка в Рай мне не светит, потому что в Рай я и не верю. Слишком уж это заманчивая перспектива — после почти 24 лет мучений оказаться в раю. Не может быть так в реальной жизни, здесь, в отличие от дешевых фильмов, или красивых сказок, не бывает хэппи-эндов. Просто не бывает.

Да даже если вспомнить те самые дешевые фильмы или книжки с фантастикой. Вот пережил главный герой все передряги, победил главного злодея, получил полцарства и принцессу в придачу, и будут они жить долго и счастливо. Да, хорошая концовка, не спорю.
Только вот есть одна проблема. В этой жизни я не главный герой. У меня над головой нет того нимба протагониста, сюжетной брони, которая не позволит мне умереть от шальной пули какого-нибудь левого стрелка. Я, как уже сказал, обыватель. А сколько таковых погибает по ходу действия сюжета? Кто-нибудь нам в конце, в том самом хэппи-энде, говорит «и жили они с принцессой и полцарством долго и счастливо, а 5648 обывателей тем временем лежат в сырой земле и этого не видят»? Нет, не говорит. Потому что таких в этих сказках никто не считает. Погибли, и хрен с ними. Они — не герой. Так, массовка. Вот и в нашем мире семь миллиардов массовки и совсем чуть-чуть героев, которым, может быть, и удастся спастись.
Вот. А я тут еще и не о том думаю.

[30 мая, 18:03]
Рабочий день в Фонде подходил к концу. По информации Дока «иксы» начали рассматривать материалы инцидента еще два часа назад. Но пока ни от них, ни от «безопасников» никакой информации не было. Он регулярно проверял электронную почту, чтобы быть в курсе принятого решения. Ожидание лишь добавляло напряжения к переживаниям Дока. Именно по этой причине он и решил сегодня задержаться.
Налив чашку кофе, он сел за компьютер. На рабочем столе была копия личного дела Свэя, которую ему удалось сделать еще до инцидента. Он еще раз ознакомился с ним. Изучил все протоколы экспериментов. Еще раз ознакомился с собственными выводами по поводу как самого Свэя, так и всех его «масок». Но всё еще на нашел того, что могло бы привести к инциденту. Ответ просто не сходился с исходными данными. Значит, было то, чего он не успел описать в личном деле.
Сделать это сейчас уже нет возможности. Даже если Свэя не устранят, то подпускать его даже на пушечный выстрел к Фонду никто не решится. А значит, причина его поступка так и останется неразгаданной. Более того, она может проявиться вновь, уже вне Фонда.
От этой мысли по коже доктора пробежали мурашки. Не зная природу инцидента, имея на руках только его результаты, он понимал, что ничего хорошего это не принесёт. Скорей всего, это кончится очень плачевно, например, столкновением со спецслужбами или армией, с последующей ликвидацией, не говоря уже о том, что к тому времени успеет натворить сам Свэй. Но и высказать свои предположения ни Совету, ни «безопасникам» Док не мог — это всё равно что собственноручно подписать приказ на устранение.
За два часа размышлений он лишь пришёл к выводу, что необходимо найти способ приглядывать за своим подопечными вне рамок Фонда. Проблема была лишь в том, кого к этому привлечь. К сожалению, за почти четыре года войны способов оставалось всё меньше. А те, что остались, были не очень подходящими. Док оставил их, скажем так, на крайний случай.

Мысли прервало всплывшее на мониторе уведомление. Отправителем значился X-██, которого Док попросил уведомить о принятом решении. Значит, Совет закончил дискуссию. Что ж, это было неизбежно. С чувством тревоги, он кликнул на нужное письмо.
«Единогласным решением Совет постановил, что за грубое нарушение условий содержания Объекта 682, повлекшее за собой причинение имущественного вреда ресурсам Фонда, в том числе, сотрудникам F-уровня, а также гибель научного персонала, охраны, сотрудников службы безопасности и членов МОГ-█, МОГ-█ и МОГ-██, будут привлечены к ответственности:
сотрудник F3-███(ранее — C-███) в виде лишения всех уровней доступа, незамедлительного увольнения из Фонда и введения амнезиака класса «Омега». Ввиду тяжелого физического состояния F3-███ Совет считает допустимым отсрочку приведения приговора в исполнения до момента завершения лечения оного;
старший научный сотрудник A-███, ответственный за эксперимент, ход которого привёл к Инциденту, в виде дисциплинарного взыскания и отстранения от проведения каких-либо экспериментов с объектами на 1(один) месяц.
Сведения об Инциденте 29-05, а также личное дело F3-███/C-███ засекретить с доступом только для сотрудников X-уровня. Все копии указанных материалов подлежат уничтожению на всех компьютерах Фонда в течение одного дня с момента принятия указанного решения.»

Ознакомившись с решением, Док вздохнул с облегчением. Совет принял наиболее благоприятное для их обоих решение. И в этом случае его абсолютно не волновало вынесенное в его отношении дисциплинарное взыскание и временный запрет на проведение экспериментов. Он был спокоен за то, что его подопечный не будет устранен.
Достав из внутреннего кармана халата флэшку, он перенёс все данные из личного дела Свэя на неё, после чего, как и требовал приказ, удалил их со своего компьютера.

В палате становилось всё темнее. По-видимому, на улице был поздний вечер, или даже ночь. Я не знал точного времени, его мне не говорили. Несколько раз в день в помещение заходила медсестра, лишь для того, чтобы поставить капельницу, сменить утку или принести еду. Она была не слишком многословной, на мои вопросы либо не отвечала вовсе, либо говорила о том, что не знает того, о чём я спрашиваю. А интересовало меня то, что со мной сделают. Я продолжал ждать, пялясь в потолок или по сторонам, насколько позволяли ограничения цепей. Ни телефона, ни каких-либо еще средств связи, ни хотя бы хорошей книжки здесь не было. Я был представлен только самому себе и своим размышлениям.

Моих собеседников не было видно. Нам сейчас не о чем было говорить. С одной стороны, я думал, что они уж точно не хотели такого исхода. А с другой, именно благодаря им я стал таким.
Я сильно изменился с тех пор, как согласился на контракт. Казалось, что все мои прежние чувства пропали. Любовь, сострадание, радость, доверие, забота. Всё это обратилось в прах. Я стал циничным равнодушным мизантропом-социофобом, которому нет дела до людей. И всё это из-за них и тех мыслей, что так старательно внушал мне Хейтер. С одной стороны, это было хорошо. По крайней мере, так говорил мне Хейтер. В пример он даже приводил несколько ситуаций. Например, ту, когда я перестал быть изгоем в школе.

-Ха, смотрите, Свэй пришел! — загоготал один из моих одноклассников.
Кажется, это была старшая школа. Класс девятый или десятый. Моё положение в нём было незавидно. Прийти в школу и не получить хороший подзатыльник в те дни было нонсенсом. А уж про оскорбления я и вовсе молчу. Обычно я их игнорировал и старался ничего не отвечать, потому что знал, что любой ответ будет встречен чуть ли не конским ржачем. Вот и сегодня я уже было приготовился к очередной порции унижений, как в дело вмешался Хейтер.
-Предоставь это мне! — потирал кулаки он.
-Всё еще одеваешься на помойке? — загоготал один из них.
-Нет, — улыбнулся я, — тебе всё оставил, — на удивление спокойно ответил я.
-Ах ты ссу… — замахнулся он на меня, но я вовремя перехватил руку, увернулся от удара и повалил обидчика на лавку. К его счастью, она была обита поролоном, иначе бы его приземление мордой в дерево было бы жестким.
-Извини, не раслышал, так что ты хотел сказать? — с той же улыбкой произнёс я.
-Ты чего это борзеешь? В жбан хочешь получить? — включился другой.
-Нет, не хочу. Но если еще хоть кто-нибудь из вашего стада мне что-то скажет… я отвечу, — зверел я.
-Да мы угораем… ты чё, не понял, что ли? — вся гоп-компания приняла невинный вид.
-Так это… — я снова улыбнулся, — и я тоже. Каждый по-своему развлекается. Всего хорошего!
Помахав ручкой, я направился в класс.
Конечно, они не сразу всё поняли. Пришлось несколько раз еще повторять, в основном, на словах. Благодаря моим новым друзьям, я перестал лезть за словом в карман, и уж тем более никогда теперь не игнорировал оскорбления ущербных на мой взгляд людей.

Я всё еще был не таким, как все. Но никто больше не смел меня за это унижать. На этом и началась история нового меня, едкого, циничного нарушителя правил и бунтаря-мизантропа. Ботан-отличник, которым гордились все учителя, ушел в прошлое. Теперь я стал другим. И тогда мне еще нравились новые возможности, данные мне «масками» , в отличие от моих учителей, да. Но на них мне было уже наплевать. Как и на их правила, придуманные даже не ими, а непонятно кем.
Так прошло до окончания школы. На выпускном мне было скучно. Нет, не из-за той компании, она теперь и близко ко мне не подходила, а потому что во многих из своих одноклассников я перестал видеть интерес. Одинаковые, все как на подбор, с одними и теми же интересами, поступками, диалогами. Их словно клонировали, дав разную внешность. Они были мне безразличны.
Директор школы объявила время танцев в школьном спортзале. Я же, нацепив после двух часов уговоров так нелюбимый мной строгий деловой костюм, тихо стоял в сторонке и попивал лимонад. Алкоголь здесь был запрещен.
-Свэй, пойдём танцевать! — практически в один момент подбежали ко мне три мои одноклассницы.
Одна из них мне очень нравилась, до того, как я… встретил их. Но я боялся ей сказать, боялся отказа, травли.
-Да, Свэй, ну-ка скажи, с кем ты будешь танцевать, а?
Любопытные.
-Ни с кем! — вяло ответил я, отпив еще немного лимонада.
-Да не бойся, скажи, скажи!
Может быть, и в правду стоило сказать, что мне нравится она. Может быть… это бы всё изменило.
-ПОШЛИ ВСЕ НАХРЕН ОТСЮДА!!! — вместо этого рявкнул я.
А потом понял, что сделал. Казалось, что даже музыка затихла. Чуть ли не все собравшиеся уставились на меня. Девчонок же как ветром сдуло.
-Слушай, зачем это ты сделал? — мысленно задал вопрос Хейтеру я.
-А что, ты думал, что сейчас вот с ней потанцуешь, хухры-мухры после выпускного, любовь до гроба, а лет через десять двушка в ипотеку, двое детей и восьмичасовой рабочий день? Счастье офисного планктона хочешь? Так вот, этого не будет! Никогда! — в ответ закричал он.
Недовольно фыркнув от косых взглядов, я поставил бокал на стол и направился к выходу.
Это был только первый звоночек.

Естественно, я больше не общался с той троицей. Получив свой аттестат, я поступил в университет и переехал в другой город, фактически забыв о школьной жизни. Больше ни с кем из одноклассников я не общался. С этого и началась моя новая традиция не привязываться к людям, уходить, не прощаясь и просто забывать о тех, кто был рядом. Правило №1 — «никаких привязанностей» , и я неукоснительно его соблюдал.

[2 июня, 12:43]
День и ночь всё менялись и менялись, а каких-либо новостей не было. Возможно, с моей травмой головы волноваться было нельзя, и какую-либо неприятную новость до меня раньше времени просто не доносили. С одной стороны, это было надеждой на то, что устранять меня не будут. Если бы хотели, то не дожидались бы, пока мне станет лучше. С другой стороны, смертникам перед убийственной инъекцией зачем-то же стерилизуют иглу. Заботятся о том, чтобы казнённый не подхватил инфекцию за те несколько минут, что ему остаётся жить? Хм… странное оправдание.

День был в самой разгаре, когда дверь палаты открылась, и в помещение вошел Док. Я почувствовал облегчение. Ну хоть какое-то знакомое и, кажется, даже приветливое лицо. Кажется, я ему даже был рад. Он мне, без сомнения, тоже.
-Привет, Свэй! — спокойно поприветствовал меня он.
-Здравствуйте, Док.
-Скучаешь тут, наверное? А я тут решил заскочить на пару минуток, прежде чем будет исполнено решение Совета…
-Решение Совета? — я испугался, и Док это заметил, — устранение, да?
-Нет-нет, — взмахнул руками Док, — Увольнение из Фонда и «Омега».
-«Омега» , значит. Амнезиак. Это даже хорошо. Всё забудется.
-Свэй… это наша последняя встреча, перед тем, как… ну, ты понял. Я бы хотел кое-что знать… Что произошло в тот день?
-Я многого не помню…
-Что было последним в твоей памяти прежде чем тебя захватили?
Я лишь промолчал. Стоит ли рассказывать Доку о Демоне?
-Свэй… мне нужно знать, поверь.
Я тяжело вздохнул.
-Твои слова не повлияют на решение Совета, не беспокойся, если ты об этом. В четыре часа тебе сделают инъекцию «Омеги» и отправят домой. Запись с камеры наблюдения в палате уничтожат.
-Док… простите меня. Есть кое-что, о чём я вам не рассказал.
-Расскажи сейчас, пока не поздно.
-Вам действительно это нужно? — засомневался я.
-Если то, что произошло 29 мая, повторится там, за пределами Фонда, избежать устранения тебе уже не удастся. Я хочу знать, в чём причина инцидента.
-Док… раньше я вам говорил, что есть только четыре «маски». Их вы и исследовали. Может, вы и старались не заострять на этом внимания, чтоб я не догадался, но… «маски» — это только вершина айсберга. Есть угроза, во много раз превосходящая их по способностям…
-Об этом я уже догадался.
-… так вот, я знаю, что это демон. Демон Свэя. Вроде как он состоит из чистейшей ненависти, и именно она даёт ему силы. И в тот день, через Ненависть и Жестокость он прорвался в наш мир.
-Где он сейчас?
-Не знаю. Последний раз я его видел перед тем, как меня захватили.
-И он может проявиться в любой момент?
-Насколько мне известно, только в случае сильного всплеска эмоций. Либо если я сам приму его через осознанное согласие. Вроде того.
-Это тебе «маски» сказали?
-Да, Хейтер и Общительность. Думаю, им можно доверять.
-Хорошо, где они сейчас?
-Молчат. Они не особо активны после инцидента.
-Что ж, — Док на пару секунд задумался, — Значит в инциденте виноват Демон. Час от часу не легче…
-Это я виноват. Надо было вам сказать, но, я думал, что меня в объекты отправят.
-Не отправили, — рассмеялся Док, — что с демоном, что без — в тебе нет никакой паранормальности. А после «Омеги» так тем более не будет.
-Это вы о чём?
-Как ты знаешь, «Омега» стирает все воспоминания о Фонде. Но поскольку в твоей памяти есть еще лишние сущности, что по-любому тоже приходятся на воспоминания о Фонде, то есть большая вероятность того, что пострадает и твоя связь как с «масками» , так и Демоном.
-То есть… я их больше никогда не увижу?
Это было самой удивительной новостью за всё время, даже более удивительной, чем прорыв Демона и «Омега» вместо устранения вместе взятые. Неужели, моему общению с «масками» придёт конец?
-Ну… теоретически память при определённых условиях может вернуться. Тяжелые физические условия, болевой шок, сильный стресс, но… сам понимаешь… это не наверняка.
-Я…я… даже не знаю.
-Люди и без «масок» прекрасно живут, Свэй. И ты, думаю, справишься. По крайней мере, мне будет спокойнее, если ты больше не будешь попадать под влияние демонов.
-Но и… получается, вас я тоже забуду?
-К сожалению, да, — огорчённо ответил он, — зато я тебя забывать не буду. Уж поверь.
Я тяжело вздохнул и положил голову на подушку. Мой список контактов уменьшится еще на одного человека и пять демонических сущностей. Останется чуть больше, чем никого.
-Не переживай. Всё будет хорошо. Я надеюсь. А теперь… прощай, Свэй!
-Прощайте, Док… — еле сдерживая слёзы ответил я.
Мне еще многое предстояло обдумать и переварить.

[16:00]
В сопровождении охраны, в палату вошёл врач. Он держал в руках шприц, и явно намеревался сделать мне укол. Я понял: пора!
Без лишних слов он вставил иглу мне в вену. Укол был не болючим. Я практически ничего не почувствовал. В этот же момент передо мною появились четыре моих «маски».
-Инъекция подействует через несколько минут. Вы уснёте, — спокойно произнёс доктор.
Значит, пора прощаться.
-Свэй…, — первым решился Улыбашка, — если хочешь знать, то мне было интересно. Мир людей вообще интересная вещь, что бы там про него не говорили. Знаешь, думаю, мы еще обязательно встретимся, не здесь, так у нас, в мире «масок».
-Пожалуй, ему не следует туда спешить, — вставил свои пять копеек Хитрость.
-Ты и без меня прекрасно справишься, я уверен, — продолжил Общительность, — Если постараешься.
Кажется, инъекция начала действовать. Потому что в глазах у меня поплыло, а мои компаньоны начали размываться в неясные силуэты.
-Свэй… — в разговор вмешался Хейтер, — всякое бывает, конечно. И ты сейчас, наверное, продолжаешь жалеть о том, что связался с нами.
Опять он в моей памяти рылся.
-Наша вина в этом тоже есть, не спорю. Но… прошу, не думай, что наше участие в твоей жизни сделало её только хуже. Не подумай… что я такая сволочь, абсолютный Хейтер, или как ты там меня называешь… мы хотели тебе только лучшего… старались как могли.
-Старались, да, — ответил я.
-Да, нихрена не получилось, как ты думаешь, но… тебе не стоит жалеть об этом. Знаешь, я тебе раньше не говорил, но… мало ли, уже больше не скажу, есть кое-что, почему я предложил тебе контракт.
Силуэты всё больше растворялись в воздухе, их голоса с каждой минутой становились всё более приглушенными. Глаза слипались. Я медленно засыпал.
-Кое-кто попросил, чтобы я сделал это. Он очень хотел, чтобы ты дожил до этих дней.
-Кто? — удивился я из последних сил.
-Это не моя тайна вообще-то. Да и знаю я о нём мало. Только то, что его зовут Создатель. Ну… он сам себя так зовёт. Он показал мне, что бы с тобой было без контракта. И я понял, что сделать тебя таким — единственный выход избежать этого. Что поделать, не за всем уследил. Но я хотел… дать тебе шанс прижиться в этом мире…
Силуэты потеряли очертания и границы окончательно, постепенно превращаясь в одно неясное пятно. Голоса также были слабо различимы.
-Постарайся теперь без нас, — произнёс кто-то из них.
Уже закрывая глаза я услышал последнее единогласное:
-Прощай.

-Он готов. Пригласите сюда группу транспортировки.
Все присутствующие покинули помещение.
-Будет через пару минут, — отрапортовал один из охранников.
Мне в глаза ударил яркий свет, отчего я распахнул веки. В палате никого не было. Видимо, машина, что доставит меня до дома, еще не готова. Что ж, можно не торопиться и подождать. Отрубаться без сознания я пока тоже не спешил.
Пока я ждал, и не заметил, как тихонько открылась дверь и на пороге палаты оказался маленький мальчик. Видимо, ребёнок одного из сотрудников остался без присмотра. Лицо его мне казалось смутно знакомым, видимо, на просторах Фонда я его уже когда-то видел.
-Привет! — тихо произнёс меня он.
-Привет, — устало ответил я.
-Тебе плохо? — малыш уселся на край кровати, и положил свою руку поверх моей.
-Есть немного.
-Не волнуйся, — улыбнулся он, — С тобой всё будет хорошо… если ты постараешься.
Как же хочется надеяться на это.
-Ты только постарайся…
Это было последнее, что я услышал, прежде чем отключиться.

Раздел:

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.